Селюжицкий приносит в тайгу профессиональный опыт, столичные привычки и собственное представление о том, каким должно быть кино. Назаров, напротив, смотрит на съёмки практично: для него фильм — это возможность изменить положение и приблизиться к мечте о столице. Их союз с самого начала строится на противоречии между творческим замыслом и расчётом. В работу включаются заключённые и сотрудники колонии, которым приходится осваивать роли, съёмочную дисциплину и правила экранного действия. Возвращение Виденинa тоже влияет на расстановку сил: его освобождение не закрывает прежние линии, а оставляет Назарова без привычного участника колониальной истории и заставляет искать новые способы удержать контроль над происходящим.

Вместо оригинального сценария команда берётся переснимать культовые голливудские боевики. Знакомые мотивы — противостояние героев, эффектные угрозы, погони и поединки — переносятся в пространство, где нет привычной техники, декораций и профессиональной съёмочной группы. Из этого возникает особая интонация проекта: кино внутри кино сталкивается с тюремным бытом, а масштабные жанровые фантазии — с тайгой, режимом и ограниченными ресурсами. История рассматривает съёмки не только как источник комических ситуаций, но и как способ для героев временно выйти за пределы своих ролей: начальник колонии пытается стать человеком из мира кино, режиссёр заново определяет себя в несвободе, а заключённые получают возможность сыграть чужую жизнь.